19 сент. 2014 г.

Что Пикетти не учёл: экологическое неравенство, которое угрожает нам вымиранием

Кризис капитализма - это не только проблема разрыва в доходах между богатыми и бедными. Но это также проблема разрыва между тем, что требуется нашей планете, и тем, что требуется нашей экономике.


Ни для кого не секрет, что французский экономист Томас Пикетти является сегодня одним из ведущих в мире специалистов по изучению неравенства. Его исчерпывающий, невероятно популярный труд по экономической истории - 700-страничный "Капитал в XXI веке" – находился в списке бестселлеров New York Times в течение нескольких недель. Некоторые назвали его самым важным исследованием неравенства за последние 50 лет.

Пикетти – едва ли не первый учёный, исследующий связь капитализма с неравенством. То, что отличает его от других учёных, является его неуклонно эмпирический подход к этому вопросу и его доступ к никогда прежде неиспользованным данным налогового учёта, которые прекрасно демонстрируют растущие тенденции в области неравенства доходов и богатства. Изученный им массив информации охватывает 3 века в 20 странах.

Строго эмпирический и глубоко междисциплинарный "Капитал в XXI веке" является чрезвычайно важным вкладом в исследование экономики и неравенства за последние несколько веков. Но поскольку он не направлен ​​на устранение реальных ограничений на рост - а именно наш экологический кризис - он не может быть для кого-либо путеводителем.

Неравенство и рост экономики

Одной из главных причин неравенства, по мнению Пикетти (и Маркса до него), является то, что инвестирование больших объёмов капитала более прибыльно, чем инвестирование больших объёмов труда. Прибыль на капитал может быть в виде выплат процентов, которые идут в карманы небольшой части населения - класса рантье - просто из-за их желания иметь капитал.

В сущности, класс рантье делает деньги из денег, не влияя на "реальную экономику". Пикетти показывает, что с учётом инфляции средняя (общая) норма прибыли на капитал была устойчивой на уровне около 5 процентов за последние 300 лет (за исключением времён Второй мировой войны).

С другой стороны, темп экономического роста показал различную тенденцию. Перед промышленной революцией и в течение большей части нашей истории человечества экономический рост составлял приблизительно 0,1 процента в год. Но во время и после быстрой индустриализации глобального севера рост увеличился до колеблющегося в ту пору 1,5 процента в Западной Европе и США. К 1950 и 1970 годам темпы роста начали ускоряться в остальной части мира. В то время как темпы роста в США колебались чуть ниже 2 процентов, темпы роста в Африке догнали Америку, а в Европе и Азии достигли свыше 4 процентов в год.

Но, как исследовал Маркс в 19-м веке, экономический рост сделал мало, чтобы уменьшить неравенство. Фактически, как показывает Пикетти, богатство стало ещё более сконцентрированным в руках меньшинства, когда как добыча стала крупнее. Пикетти разработал простую формулу, чтобы проиллюстрировать, как концентрируется богатство: когда средняя норма прибыли на капитал (r) больше, чем темп экономического роста (g) - в математических терминах, когда r > g.

На протяжении 19 и начала 20 веков, по мнению Пикетти, норма прибыли на капитал превышала уровень роста, и неравенство расцветало в промышленно развитых странах. Но в 1950-х годах эта тенденция стала меняться – и вовсе не путём постепенного эволюционного бесконфликтного развития, а в результате экономических и политических потрясений в предыдущие десятилетия. В те годы агрессивной (социальной, экономической и налоговой) политике поспособствовала послевоенная разруха.

Благодаря проведению той политики усилия по ликвидации разрухи после Второй мировой войны ускорили экономический рост, который впервые в новейшей истории превысил норму прибыли на капитал, т.е. g > r - что привело к образованию среднего класса.

Ошибочная модель

Это было время, когда экономисты и политики разработали фетиш для экономического роста, во многом благодаря влиятельному белорусско-американскому экономисту Саймону Кузнецу.

Рассматривая данные, охватывающие период с 1913 по 1948 года, Кузнец пришёл к выводу (ошибочному, по мнению Пикетти), что в целом экономический рост автоматически уменьшает имущественное неравенство. Кузнец утверждал, что растущая волна индустриализации сначала создаст большее неравенство, т.к. народ не сможет успевать за индустриализацией, но как только люди начнут приспосабливаться к новым экономическим условиям, они в конечном счёте получат доступ к большему количеству богатства, когда они станут полностью интегрированы в новой экономической модели, по сути преодолев имущественное неравенство.

Тем не менее, оказывается, что богатые только продолжают становиться богаче.

Это неверное толкование помогло оправдать поиски бесконечного экономического роста и свободных рынков, проложив путь для масштабной индустриализации, ускоренного изменения климата и разрушения окружающей среды, одновременно пренебрегая самой проблемы Кузнеца, а именно сокращение имущественного неравенства.

В своей книге "Капитал в XXI веке" Пикетти строго применяет анализ Кузнеца в большем наборе данных и разоблачает аргумент в пользу бесконечного роста. Вместо этого Пикетти приходит к выводу, что индустриализация без всякого осуществимого прогрессивного налогообложения фактически создаёт большее неравенство.

Таким образом Пикетти вынуждает либеральных и консервативных экономистов пересмотреть свои модели экономического роста. Но если не рост, то что является ответом?

Пределы экономического роста

Пикетти предусматривает несколько мер. Но он не придаёт значения пределам роста. В этом плане он - традиционный кейнсианец, что является его самым большим недостатком.

Его главная рекомендация - "глобальный прогрессивный налог на богатство" - предполагает, что годовой темп роста, равный 2-5 процентам, устойчив в долгосрочной перспективе и благодаря перераспределению капитала уменьшает материальное неравенство. Однако он признает, что введение прогрессивного налога на капитал в глобальном масштабе является утопией. Таким образом вместо этого он может согласиться на "региональный или континентальный налог" как на первый шаг к введению глобального прогрессивного налога на капитал - начиная с Европейского союза.

Прежде всего, Пикетти сосредоточен больше на налогообложении вопиющих уровней концентрации богатства, чем на системных условиях, стимулирующих желание накапливать вопиющие объёмы капитала. Он, видимо, полагает, что введение высокого налога на капитал будет сдерживать исполнительных директоров от погони за миллионами и что это не будет препятствовать экономическому росту. Первое - на вряд ли, а второе – не решает реальную проблему с ростом.

Пикетти тратит около четырёх страниц своего 700-страничного тома, рассказывая о пределах роста, но он не учитывает тот факт, что безграничный рост (т.е. потребление) является абсолютно неприемлемым для имеющей предел (в экологической точки зрения) планеты. Недавно НАСА, Межправительственная группа экспертов по изменению климата и Национальный комитет по оценке состояния и изменений климата опубликовали доклады, в которых говорится о том, что планета больше не может идти по тому же самому пути экономического роста, т.к. он угрожает будущему человечества.

Это значит, что прогрессивный налог на капитал не имеет смысла, потому что наша планета не выдержит бесконечный темп роста - даже 1 процента в год. Мёртвая планета не выдержит ни миллионеров, ни налоговых инспекторов.

На пути к новой экономике

Всё это приводит к более сложной дилемме.

С одной стороны, у нас есть вопиющее неравенство, из-за которого многие люди живут на менее чем 2 доллара в день, а другие имеют столько богатства, что потребуется несколько жизней, чтобы всё потратить. С другой стороны, у нас есть климатический кризис, который наложил пределы росту, поэтому мы не можем продолжать идти по пути ко всеобщему благосостоянию.

Традиционный подход к неравенству должен свалить вниз тех, кто наверху, поднимая на верх тех, кто внизу. Но до какого уровня мы должны поднимать людей, учитывая то, что у нашей планеты есть предел?

Хотим ли мы все вести мифический американский образ жизни среднего класса? Когда у каждой семьи из четырёх человек есть дом с двумя гаражами, с телевизором в каждой комнате, и у каждого члена семьи есть смартфон, планшет и компьютер. Когда они берут отпуск и отправляются в другой конец земного шара один раз в год, отправляют своих детей в университет и покупают им машину, когда они становятся взрослыми.

Является ли это жизненным уровнем, который мы хотим для каждого человека на планете? Очевидно, что нет, т.к. для этого потребуется как минимум пять Земель.

Пикетти прав, что наша политическая экономия одобряет рост неравенства и что неравенство в свою очередь отравляет нашу политику. Но в то время как мы должны стремиться изменить общество, которое делится своим благосостоянием, мы должны обратить внимание на гораздо больший разрыв, чем тот, что между богатыми и бедными. Мы должны обратить внимание на разрыв между тем, что требуется нашей планетой, и тем, что требуется нашей экономике.

Главными принципами быстро растущего Движения за новую экономику являются экологическое равновесие, всеобщее благосостояние и реальная демократия. Если мы не можем найти способ осуществить все три, то единственной экономикой является подсчёт оставшихся нам дней.

К счастью, Движение за новую экономику серьёзно рассматривает состоящий из четырёх частей системный кризис - экологический, экономический, социальный и политический - чтобы определить справедливый переход к следующей системе. Пикетти может показать нам лишь часть проблемы, но он не может показать нам, как её решить самостоятельно.


PS: Нельзя не согласиться со многими экономистами, которые считают утопией введение налога на капитал. Введение прогрессивного налога на богатство требует недостижимого в настоящее время уровня международного сотрудничества и политической интеграции между странами в Европе. Тем более какое государство пойдёт на подобные меры. Поскольку всем политикам выгодно иметь связи с классом рантье. Им всё равно на благосостояние своих граждан. И уже тем более на окружающую среду.

12 сент. 2014 г.

Как технический прогресс покорил кинематограф

Этим летом вышел фильм "Превосходство", который является прекрасным примером фильма о взбунтовавшемся искусственном разуме.



В 1818 году, на фоне протестов луддитов против внедрения технологических инноваций, Мэри Шелли опубликовала первое издание "Франкенштейна" — притчу, отразившую темную сторону научного прогресса. Спустя почти 200 лет в прошлом постоянный оператор Кристофера Нолана Уолли Пфистер дебютировал в режиссерском кресле с картиной "Превосходство", триллером с Джонни Деппом в роли современного аналога монстра Франкенштейна. Шелли и Пфистер используют различные технологии, но посыл один — технофобия.

Как и предсказывала Шелли устами Виктора Франкенштейна, человечество никогда не остановит технический прогресс из-за неудач или попранной морали. А Голливуд никогда не откажется использовать тему футуристического будущего для привлечения зрителя. Слоган "Люди боятся того, чего не понимают" прекрасно подходит под этот фильм.

"Превосходство" пополняет коллекцию фильмов про "злой компьютер", особый поджанр, сочетающий элементы сай-фая и политического триллера. Появление компьютеров в 50-х и 60-х задало новый виток технофобии, так как научные изобретения прочно вошли в нашу жизнь. Абстрактные ужасы стали еще более пугающими, но, что главное для киноиндустрии, более вероятными.

Аутентичность объективной действительности в таких фильмах как "Превосходство", в общем-то, сильно страдает. В картине сознание ученого Уилла Кастера (Депп) загружается в компьютер, прежде чем его организм полностью умрет от передозировки радиацией. В итоге — своеобразная виртуальная версия монстра Франкенштейна: живой, могучий и громоздкий. В завязку действия вполне можно поверить, законы логики на месте, но это все до тех пор, пока невидимость Уилла не заставляет "Превосходство" избавиться от всякого здравого смысла.

Хотя технологии и становятся все более крошечными, а получение информации приобрело чрезвычайно частотный характер, противоречивые фильмы о бунте компьютеров продолжают выходить. Тот же синдром наблюдался и у таких фильмов, как "Матрица", "Обитель зла", "На крючке", и даже глупый "Стелс" Роба Коэна. Все они обрисовывают проблему скрытой угрозы научно-технического прогресса, но делают это слишком размыто и штампованно. С сегодняшней патологической дотошностью Голливуда к самым незначительным деталям, злые компьютеры перестали походить на машины из страшных кошмаров Кубрика и Ко, перестали внушать страх. Чтобы заболеть технофобией сегодня, проще пробежаться по заголовкам газет.

Такое впечатление, что в Голливуде какая-то местная Мизулина запретила «пропаганду науки и прогресса среди несовершеннолетних». В результате наукой и прогрессом пугают. Почему доброго, как кот Леопольд, кибер-Уилла так боятся и хотят уничтожить все остальные герои, и почему технологическая сингулярность подаётся как что-то ужасное, понять невозможно. Тем более что по сюжету гибель Уилла грозит катастрофой мирового масштаба. Фильм прекрасно демонстрирует, что человечество может выйти из каменного века, но каменный век из человечества — никогда.

Ещё Мюррей Букчин в своих трудах писал о технофобии, которая по сути является реакционной. Антитехнологические идеи своими суевериями сбивают с толку и уводит внимание от корня проблем. Проблема лежит не в технологиях (которые принадлежат не народу, а буржуазии), не в политике (реформы совершенно бессмысленны), не в людях (которых глубинные экологи считают паразитами на теле Земли), а в том, что люди нерационально используют свой разум. Проблема не в цивилизации, а в самом обществе. Нужно изменить отношения самих людей к другим людям, и вообще к природе. Нужно покончить со всеми видам дискриминаций и иерархий (культурные, традиционные, психологические и экономические системы подчинения и управления), среди которых прямой угрозой для окружающей среды является капитализм. Научный прогресс освободит всех рабочих от тяжёлого труда, и тогда легче будет разрушить капитализм, который угнетает всех (людей, животных) и истощает ресурсы Земли. С развитыми технологиями при бесклассовом обществе можно будет создавать более экологически безвредные источники энергии. Также исторический опыт показал, что примитивные племена были не такие уж заботливые об окружающей среде, и для них охота скорее носила ритуальный характер.

В своём "Социальный анархизм или анархизм образа жизни" Букчин писал: "...антитехнологичный принцип... олицетворяет довольное типичное для наших дней утверждение о том, что разработка новых инструментов автоматизированного производства так или иначе приводит к потере людьми их работы или же способствует их более интенсивной эксплуатации. Оба случая - неоспоримые факты, но они являются следствием не технологического прогресса самого по себе, а именно тех социальных отношений, которые возникают при капиталистической эксплуатации. Скажем прямо: сегодняшнее сокращение рабочих мест осуществляется не машинами, а ненасытной буржуазией, которая использует машины, чтобы заменить рабочую силу или эксплуатировать её более интенсивно. В действительности же машины, которые используют буржуазия, чтобы сократить зарплаты рабочим, в разумном обществе могли бы освободить людей от рутинного тяжёлого труда, чтобы они могли посвятить себя более развивающейся и творческой деятельности."

Капиталистам не выгодно обновлять и развивать технологии, по крайне с большой частой. Технологии, средства производства - для них лишь средства обогащения. Поэтому то неразвитые примитивные технологии, находясь в руках буржуазных организаций, скорее приносят вред, чем пользу окружающей среде и человечеству.


Основной источник - Rolling Stone